0

04.03.2015

13:00

Cineaster

Эдуард Ахрамович о украинской анимации



Недавно в украинской сфере анимации состоялось значимое событие – в кинотеатральный прокат вышел полнометражный рисованный мультфильм «Бабай» производства легендарной студии «Укранимафильм». Является ли он первой ласточкой перемен в отечественной отрасли анимации или же единичным успехом, что такое анимационная индустрия и по каким принципам она строится, с какими проблемами сталкиваются отечественные государственные студии и какие шаги необходимо предпринять для выхода из кризиса, о компьютерной трехмерной анимации и возрождении классических техник, о фестивальных проектах и проектах для широкого зрителя, а также о воспитательном и учебном потенциале мультфильмов мы поговорили с директором и генеральным продюсером «Укранимафильма» Эдуардом Ахрамовичем.

Расскажите, пожалуйста, о своем последнем проекте. Как создавался «Бабай» и вышли ли вы в конечном счете на планированный бокс-офис?

Нет, по бокс-офису мы не вышли на планированную сумму ввиду разных причин. Проект на 100% финансировался Госкино Украины, из-за чего он уходил в консервацию на несколько лет, не было финансирования. Кадровый состав менялся на 100%, поменялась вся первая линия. Мы начинали с режиссером Натальей Марченковой, с другим художником, с другими персонажами. На выходе получился абсолютно другой проект, не тот, который был запланирован изначально.

Какой у вас был бюджет на дистрибуцию и маркетинг?

Порядка 500 тыс. гривен. Может, чуть больше. Это прямых расходов. У нас было очень много партнеров, которые просто поддержали проект.

Как Вы считаете, в плане окупаемости выгоднее – производство анимационных сериалов для телевидения или же запуск отдельных полнометражных проектов в прокат?

Все зависит от того, какая цель. Бывает по-разному. Вообще анимационная индустрия держится на производстве анимационных сериалов. А купить в Украине отечественный анимационный фильм для проката на украинской территории в принципе невозможно в данной ситуации. Поэтому нужно заниматься продажами и дистрибуцией на других территориях, нужно заниматься лицензионной деятельностью и нужно рассматривать в анимационном проекте больше, чем один фильм.

Мы сейчас, к примеру, делаем сериал «Бабай», заканчиваем его. Я надеюсь, что мы успеем к весенним школьным каникулам, тринадцать серий по шесть с половиной минут. Там будет еще одна песенка Светланки-Зорянки – детская песенка, которая, вероятнее всего, станет популярной и танцевальной. Я также работаю над продолжением «Бабая». В планах – сделать «Бабай-2» – полный метр. Ведь, как правило, когда проект длинный, он окупается со временем.
Но у Госкино нет задачи окупать. Владельцем прав на «Бабая» является Госкино Украины, и это не коммерческая организация, это не частный инвестор, это не банк. Мы проектом «Бабай» решали абсолютно другие идеологические задачи. Вы ведь знаете, что это специально написанная история по мотивам украинских народных сказок, из которых позаимствована вся наша фольклорная нечисть – Бабай, Змей-Горыныч, Ведьма, Вий и другие. Но это не сказка, а сказочная семейная история для детей и взрослых – это семейное кино. Взрослым он точно так же нравится, как и детям.

Мы решали вопрос – показать, что у нас есть своя история, у нас есть свой фольклор, у нас есть свои персонажи, у нас есть свои герои и на самом деле это был первый пробный шаг, за которым, надеюсь, начнется финансирование производства других украинских анимационных проектов. Наши дети должны расти на наших героях, на наших сказках, на нашей истории. Не российской, не американской, не европейской, а именно на украинской.


Мало того, изначально наш проект задумывался как авторский проект. Наташа Марченкова – жена великого аниматора давида Яновича Черкасского – это некоммерческий аниматор. и когда я пришел как продюсер, много чего уже было сделано и было очень сложно коммерциализировать в принципе этот фильм, потому что не было вообще задачи его прокатывать. Была задача его сделать и, возможно, показать в доме кино или на фестивале «Крок». То есть изначально это было фестивальное кино. и то, что в принципе прокат состоялся – это уже большая удача. А то, что прокат состоялся не только в Украине, но и в других странах – это сродни чуду.

Как Вы полагаете , анимационная индустрия должна быть дотационной отраслью или же должна выходить на самообеспечение?

Анимационная индустрия – это прежде всего индустрия. Анимация – это большой бизнес во всем мире. и я за то, чтобы в Украине возродилась украинская анимационная индустрия. Потому что когда есть индустрия – есть кадры, деньги, проекты, значимые для общества, налоги. Я занима- юсь тем, чтобы создать в Украине анимационный кластер. Что такое анимационный кластер – это возможности и условия для работы украинской анимационной индустрии.
У нас есть огромное помещение «Укранимафильма», тысячи квадратных метров, построенное в 1959 году. В настоящее время оно в запустении. Это государственное предприятие, которому нужно изменить статус. Государство в данной ситуации – неэффективный владелец. У государства нет средств. Нужно начать государственно-частное партнерство. и тогда из этого помещения, в котором появились такие фильмы, как сериал «Козаки», «Приключения капитана Врунгеля» и т.д., нужно сделать анимационный кластер, для того чтобы там могли работать различные деятели анимационной индустрии. Чтобы там можно было создать единый дата-центр, единую рендер-ферму. Чтобы это был большой коворкинг. Можно предоставить бесплатную или условно бесплатную аренду молодым ребятам, которые занимаются, например 3D-анимацией, художникам, дизайнерам, для того, чтобы в одном месте собрать этот анимационный кластер. Тогда маховик закрутится.

Сейчас, особенно с ростом курса доллара, наши услуги стали очень дешевыми. Сегодня делать анимацию в Украине дешевле, чем в Корее, дешевле, чем в Индии, дешевле, чем в Китае. Кадры у нас очень хорошие. Моя задача как директора крупнейшей легендарной студии «Укранимафильм» – создать такой анимационный кластер.
Что такое анимация, анимационная индустрия? Это такая индустрия на грани кино и IT. Здесь есть очень важная творческая составляющая как в кино и очень техническая составляющая как в IT. У нас уже есть IT-компании, которые работают на западный аутсорсинг, в которых есть по полторы тысячи сотрудников, по три тысячи сотрудников и то же самое мы можем сделать с анимацией. Я считаю, что в течение двух лет мы можем взять в анимационный кластер тысячу-полторы аниматоров, которые будут делать проекты анимационного аутсорсинга, и тогда у нас будет достаточное количество профессионалов, чтобы делать и свои проекты, которых у нас очень много. Поэтому сейчас задача номер один для того, чтобы анимационная индустрия возродилась, – необходимо решить вопрос со статусом государственной студии и вопрос с тем, чтобы анимационная индустрия получила хотя бы те же преференции, как и IT-индустрия. Потому что, по большому счету, мы делаем такие же айтишные вещи, только они пишут коды, а мы делаем мультики.

Традиционно «Укранимафильм» выпускал короткометражные работы. Как у вас сейчас дела обстоят с коротким метром?

Сейчас мы завершили короткометражную работу с Мануком Депояном под названием «Халабудка». Я был на «Берлинале» несколько недель назад – мы ее там показывали. Она заинтересовала отборщиков нескольких фестивалей короткого метра.
Я на студии отстроил кукольный павильон, наверное, единственный в стране, в котором мы делаем вместе с режиссером Олегом Педаном фильм «Аттракцион» (8 мин.). То есть короткометражки мы делаем. Но короткий метр – это некоммерческое кино, это самовыражение автора, это ав- торское кино, это фестивальное кино. Задача короткометражек, в том числе и анимационных – собирать призы на международных кинофестивалях. Как спортсмены собирают медали в разных видах спорта, так и культурные проекты – кино, анимация – собирают свои кубки. Это связано с показателями престижа страны. А вот коммерческая анимация – это только телесериалы или полный метр.

Если сравнивать 3D-анимацию, двухмерную анимацию и кукольную, какая из этих ветвей наиболее затратна и трудоемка?

Это сложно посчитать. Все зависит от того, сколько персонажей в кадре, сколько фонов, какого уровня режиссер, какие гонорары. Наша студия может делать любую анимацию: хоть кукольную, хоть песочную, хоть 2D, хоть 3D. Но фишка нашей студии – это то, что мы делаем рисованную анимацию – в формате 2D. Мы одна из немногих студий в мире, которая в состоянии делать полнометражную рисованную анимацию.
3D делать легче. Три друга собрались где-то в комнате, сделали 3D-модели, сделали 15 секунд или 30 и считают, что они уже аниматоры. Снять полнометражный фильм – это как дом построить, это очень сложный проект. Многие могут начать, но не все могут закончить, вложиться в бюджет и в срок. На самом деле об уровне профессионализма студии говорят оконченные проекты. У нас каждый проект, который мы начинаем, доходит до финишной прямой – своей премьеры. Это очень важно.

В кино в последнее время многие проекты это копродукции. Насколько целесообразно использовать подобную схему в анимации. Может быть, вы планируете какие-либо копродукции в ближайшее время?

Это целесообразно и это возможно. Я действительно ищу партнеров для копродакшна. Скажем, до Майдана, в мирной жизни, у «Укранимафильма» был совместный проект с «Союзмультфильмом» – полный метр «Новые приключения капитана Врунгеля». И я потратил много времени, денег и ресурсов на препродакшн. Но, к сожалению, год назад поменялся директор «Союзмультфильма» – ушел Николай Маковецкий, а новый директор отказался от сотрудничества.
Я понимаю, что, наверное, это не от него зависит, а от позиции России по вопросу любых копродукционных проектов с Украиной. В результате популярный и известный проект «Приключения капитана Врунгеля» сейчас завис. Вы помните, что это проект, сделанный давидом Яновичем Черкасским и художником Радной Филипповичем Сахалтуевым, они еще живы, и они входят в худсовет по этому мультфильму, и я не оставляю надежды, что мы рано или поздно его запустим, но пока он «в воздухе».

Какова ваша позиция относительно квот на украинское кино и украинскую анимацию?

Это нормальная европейская практика. для становления индустрии это очень понятный государственный протекционизм. Это функционирует во Франции, в Италии. В тех странах, где есть своя индустрия, государство ее поддерживает. Это не должна быть монополия, это должен быть здоро- вый протекционизм – квоты на какой-то период для того, чтобы индустрия встала.

При желании, насколько сложно было бы сейчас студии перейти на производство трехмерной компьютерной анимации?

Думаю, успех продуктов вообще не в технологии. Технология, конечно, важна, но не она «держит» проект. Значительно важнее сценарий, прорисовка персонажей. Можно провалить проект в 3D и сделать рисованную отличную рисованную теплую анимацию. Технология вторична, она не пер- вична.

Есть ли у вас еще какие-либо проекты в разработке, ориентированные на фестивальное участие?

Я уже упоминал о кукольной анимации «Аттракцион»; проект сейчас в заморозке из-за отсутствия финансирования. На питчинге участвовал следующий кукольный проект Педана «Ветошник». Будут финансировать – будем делать, но моя задача как главы студии – запускать коммерческие проекты.
Я работаю над большим количеством коммерческих проектов. А коммерческим проектом я называю даже тот, который финансирует Госкино. Это проект для телевидения, для широкой аудитории. Фестивальное кино – это обычно кино для взрослых, не для всех, это, как правило, авторское кино. Моя задача, повторюсь, – возродить индустрию. А сделать это можно только большими про- ектами, полным метром, сериалом, когда работает много людей. Это должно быть зрительское кино: не важно, сериальная это анимация или нет.

Вы упомянули работу на аутсорс, с какими ограничениями вы сталкиваетесь как государственная студия? Вы имеете право работать на аутсорс?

Мы имеем такое право, просто с государственной студией не хотят связываться частные заказчики. Это тоже проблема. Мы можем делать, но государство – очень ненадежный партнер. На личных связях мы все же что-то делаем, но это крайне сложно.

Вообще с нашим государством частные компании не хотят иметь дело. Вот, например, у меня как у руководителя государственный контракт. Но ведь может поменяться власть, может быть другой директор, который не будет нести вообще никакой ответственности за проект.

В этом и заключается основная сложность: в том, что с государственной студией частный инвестор не хочет работать. Поэтому наш основной финансовый источник – это проекты Госкино. Мы попали между молотом и наковальней. С одной стороны, люди с огромным опытом и большим количеством проектов, а с другой – мы не можем конкурировать в рыночных условиях, потому что мы изначально имеем слабую позицию, потому что с нами даже судиться бесполезно. Например, мы взяли деньги у иностранного инвестора и не сделали. У студии нет стопроцентной ответствен- ности. Ну, это не только анимации касается. Вообще сложно с государством иметь дело в любой отрасли. И когда мы даем такую же цену на производство, как частная студия, выбирают не нас.

Что в таком случае необходимо предпринять, чтобы исправить текущую ситуацию?

Студию нужно акционировать. даже если государство будет на ее 100% акционером, то это все равно другая форма собственности. Форма собственности государственных студий – да и вооб- ще всех – себя изжила. Надо чтобы государство сейчас сделало шаг в этом направлении, и тогда будет легче. Мы сейчас этим занимаемся. Вроде бы есть политическая воля. Я надеюсь, что в этом году будут изменения.

Какие наиболее удачные примеры реформирования и устройства анимационной отрасли Вы могли бы назвать, если рассматривать наших ближайших соседей?

Вот польская студия в Бельске-Бяло (прим. Studio Film£w Rysunkowych – одна из первых польских мультипликационных студий), которая снимала «Лелика и Болика», это неплохой пример. Студия в начале 90-х годов прошлого века акционировалась, туда пришли частные инвесторы, со временем доля государства уменьшилась, и они продолжают делать анимацию.

А я, как директор государственной студии, даже не могу кредит в банке взять. Проблема в чем? Я вот прихожу в государственный же банк, а мне в государственном банке говорят: «Мы государственным предприятиям кредиты не даем, потому что у вас нет никакой ответственности». Я знаю, что у меня есть хороший проект, я знаю, как на нем заработать, но я даже не могу элементарно кредитоваться. Элементарные вещи, которые вызывают улыбку. Это история, узел, который можно и нужно развязать, и тогда будет проще.

А как насчет финансирования проектов телеканалами? Как вы сотрудничаете с вещателями?

Каналы – это хорошие партнеры, я сейчас веду переговоры с ними. Но сейчас наблюдается существенное падение рекламного рынка, поэтому возникают сложности экономического характера, поскольку уменьшились бюджеты на закупку контента. Те переговоры, о которых мы договорились еще в прошлом году, заморозились.

Это, к примеру, касается нашего проекта «Приключения Котигорошко». Он вышел в прошлом году в прайм-тайме «1+1». Я когда пришел на студию – сериал был в процессе. Это не был сериал изначально, это было абсолютно авторское кино авторской группы с другими персонажами, это был даже не цикл. В любом случае мне удалось ввести более-менее современных персонажей.

И мы получили очень хороший рейтинг, сейчас работаем над продолжением проекта с этими же персонажами под названием «Школа выживания». Это такой жанр «эдьютеймент» – смесь образования и развлечения. Мы поменяли хронометраж, он будет другого формата – 6,5 минут и в каждой серии будет говорится о том, как, например, выжить в лесу, найти воду, будет что-то связанное со скаутами, с мальчишками. Сейчас тема выживания очень важна в связи с военными действиями на Донбассе. Это будет очень актуальный проект с украинскими супергероями под названием «Котигорошко и его друзья» (мы немного изменим название, уберем слово «приключения», чтобы был акцент на имени героя).

Мы сразу делаем украинскую, российскую и английскую версии. Сейчас ищем правильные названия на английском для того, чтобы он хорошо звучал, потому что для иностранцев слово «Котигорошко» очень сложно выговорить. Вот это наши супергерои, задача вывести их из Украины, они очень современные с хорошими отзывами у целевой аудитории – мальчиков 6-12 лет. Нам крайне важно показать, прежде всего украинцам, что у нас есть собственные супергерои. Конечно, моя главная задача – поставить на поток выход коммерческих сериалов для телевидения с продвиже- нием украинской национальной идеи, а моя миссия – это культурный экспорт из Украины. Каждый проект анимационный, который я делаю, он заточен не только на внутренний рынок, но и на внеш- ние рынки с подчеркиванием того, что это качественный украинский продукт.

Беседу вела Екатерина Рыбачук специально для Content Report #4

Комментарии:

Чтобы написать комментарий, войдите через одну из социальных сетей: