0

02.07.2013

16:49

Cineaster

Кевин Спейси: Доверяйте тем, кого вы нанимаете


15 июня в Москву в качестве креативного директора конкурса Jameson First Shot приехал актер, режиссер, продюсер и художественный руководитель театра Old Vic в Лондоне Кевин Спейси. Конкурс проводится среди молодых режиссеров в трех странах (Россия, США и ЮАР) и дает возможность победителю снять в Лос-Анджелесе по собственному сценарию короткометражный фильм под творческим руководством самого Спейси и с голливудским актером в главной роли. В прошлом году Кевин сам играл в трех победивших проектах. От России в Лос-Анджелес тогда отправился Алексей Нужный с основанной на реальных событиях историей «Конверт» о Евгении Петрове, отправлявшем письма в другие страны по вымышленным адресам и однажды получившем ответ. Прототипом героя стал советский писатель Евгений Петров, соавтор Ильи Ильфа, однако действие Нужный решил перенести из начала 1940-х в 1985 год.



В этом же году место главной звезды занял Уиллем Дефо, а победителем от России стал молодой режиссер Антон Ланшаков. Спейси приехал в Москву на премьеру его короткометражки «Человек-улыбка», в которой Дефо сыграл человека, пострадавшего в автокатастрофе и повредившего нерв, из-за чего на всю жизнь оставшегося с улыбкой на лице. КиноПоиск встретился с Кевином Спейси и расспросил его о новом поколении режиссеров, «Карточном домике», взгляде на будущее киноиндустрии и ближайших планах.

— Кевин, вы уже второй год отбираете финалистов и победителей среди молодых режиссеров. Что скажете об уровне участников и тех историях, которые их волнуют?

— Меня приятно удивил уровень участников конкурса, причем не только победителей. Выбирать было нелегко, честно говоря. В этом году заявок было больше, чем в прошлом. Мы на это и надеялись. Качество сценариев было потрясающим. Решение принимали в этом году не только я и мой бизнес-партнер Дэна Брунетти, но и Уиллем Дефо. Я хотел, чтобы он был максимально вовлечен в процесс выбора победителей. Я очень надеюсь, что благодаря проведению этого конкурса в России, благодаря фокусу на молодых режиссерах, благодаря большой премьере с широким освещением в прессе, может быть, люди, обладающие властью и финансами, обратят на эту индустрию внимание и будут поддерживать ее более активно, чем они это делают сейчас.

Без сомнений, здесь, в России, есть молодые режиссеры, которым есть что рассказать. Я лично читал эти сценарии. Кому-нибудь стоит организовать конкурс и предоставить возможность снять короткометражку не одному, а десяти режиссерам. В России есть весьма обеспеченные люди. Что они делают со своими деньгами? Я говорю, что нашему примеру — маленькому конкурсу, который дает шанс изменить жизнь — должны следовать все больше и больше людей. Необходимо поддерживать культуру своей страны, верить в нее, верить в молодых талантливых творцов. Надеюсь, кому-нибудь придет в голову: «Черт возьми, да мы же сами можем такой конкурс организовать!» Неужели за последние двадцать лет не возникло десять историй, которые достойны того, чтобы быть рассказанными? Конечно же, они есть. Надеюсь, наш конкурс поможет кому-то это увидеть.

— В прошлом году вы снимались в каждой из короткометражек. Сложнее ли актеру работать с менее опытным режиссером?

— Иногда разницы нет, иногда она огромна. Бывает, что молодой режиссер настроен высокомерно, мнит себя Мартином Скорсезе и таким образом упускает свой шанс. Бывает, что у дебютанта в кино был огромный опыт в другом виде искусства, например в театре. Люди часто забывают, что «Красота по-американски» — первый фильм Сэма Мендеса. Или что «Подозрительные лица» — второй фильм Брайана Сингера. У меня большой опыт работы с молодыми режиссерами, поэтому я и занимаюсь с удовольствием сейчас конкурсом Jameson First Shot. Я стараюсь помнить, что если бы не дебютанты — режиссеры, сценаристы, продюсеры, — то моя карьера сложилась бы иначе. Они тогда рискнули и взяли меня. Теперь моя очередь рискнуть и сделать ставку на кого-то еще.

Например, в прошлом году победителем от России был Алексей Нужный. У него была очень специфическая локальная история. Сейчас, насколько я знаю, у него есть предложения, он уже работает с кем-то из продюсеров и готовит новые фильмы. Он сегодня вечером придет на презентацию. Буду очень рад его увидеть. Надеюсь, что так же сложится судьба и других победителей в США и Южной Африке. Но в Штатах для начинающих кинематографистов куда больше возможностей.

— А насколько влияет то, что фильмы снимаются буквально за два дня? Ведь целую историю нужно рассказать за такой короткий срок.

— Думаю, если мы оглянемся назад и посмотрим на старые полнометражные фильмы, то окажется, что в каком-нибудь из них в маленькой роли играл, например, молодой Роберт Дювалл, произведя неизгладимое впечатление. В моем первом фильме у меня было две сцены. Это вызов для любого актера — запомниться даже в одной небольшой сцене. Но длина как таковая не играет большого значения. Короткий метр интересен тем, что за совсем небольшое время можно рассказать целую историю. Это-то и привлекло Уиллема. Он раньше никогда не имел дела с короткометражками. Я ему безмерно благодарен, ведь он в каком-то смысле прыгнул с крыши, согласившись участвовать в проекте. Обычно, когда предлагаешь актеру сыграть в кино, у тебя на руках есть сценарий и имя режиссера, а у нас этого, понятное дело, не было. Я фактически спросил его: «Эй, Уиллем, хочешь вместе со мной прыгнуть вот с того здания?» (Смеется.) И он прыгнул! А что касается длины, скажу так: камера не знает, как долго длится фильм, а поэтому главное — попытаться снять интересную историю, вот и все.

— Недавно все обсуждали заявления Стивена Спилберга и Джорджа Лукаса о скорой трансформации киноиндустрии. Они считают, что в кинотеатрах останутся лишь многобюджетные блокбастеры со спецэффектами, а камерному кино придется уйти на ТВ и в интернет. Вы согласны с таким неутешительным прогнозом?

— Предсказания всегда трудно делать. На мой взгляд, киноиндустрия развивается циклически. Поэтому мистер Спилберг и мистер Лукас правы на данный момент. Если взглянуть на последние десять лет, которые я провел в Лондоне, занимаясь театром, то окажется, что я ничего важного и не пропустил. Я имею в виду фильмы, в которых мне бы было интересно сниматься с момента моего отъезда и до возвращения для съемок в «Карточном домике». Преимущественно в прокат выходили части 1, 2 и 3, экранизации комиксов и так далее. Но что произошло? Кинематографисты, не найдя возможности реализовать себя в кино, перешли на телевидение. Где сейчас лучшие актеры, режиссеры, сценаристы? На ТВ. Ну или на потоковом видео, как мы с «Карточным домиком».

Навсегда ли? Нет, думаю, не навсегда. Уверен, будут люди, которые захотят восстановить в правах человеческие истории, а не те, что берут взрывами и спецэффектами. Надо признаться, я оказался удачливее многих продюсеров. Несколько лет назад с Sony Pictures мы сняли «Социальную сеть», а в октябре у нас выходит «Капитан Филлипс» Пола Гринграсса с Томом Хэнксом — история, полностью построенная вокруг персонажа. Так что мне не на что жаловаться, хотя я знаю, что у многих были трудные времена. Даже мистеру Спилбергу пришлось нелегко с «Линкольном», ведь фильм мог оказаться на телевидении. И все-таки он вышел на большие экраны. Но повторюсь, что это лишь циклы. Как только парочка драм соберет кучу денег, продюсеры начнут выпускать их пачками.

— Оптимистично! Кстати, а участие в сериале «Карточный домик», который выходит на Netflix, чем привлекло вас в первую очередь? Фигурой Финчера, новым форматом, возможностью сыграть героя на протяжении длительного времени?

— Все эти причины не возникли одновременно. Когда Дэвид Финчер снимал «Социальную сеть», он рассказал мне об идее этого сериала. Я помнил оригинальную версию 1990-х годов, пересмотрел ее, и мы вдвоем пришли к выводу, что история отлично адаптируется к американским реалиям. Возможность снова поработать с режиссером Финчером в качестве актера и продюсера очень меня привлекала. Потом мы смогли привлечь драматурга Бо Уиллимона, чья пьеса «Фаррагут Норт» имела огромный успех. Джордж Клуни потом превратил ее в «Мартовские иды». Иметь в команде человека, который умеет выстроить арку повествования так, как другие не могут, очень важно. Конечно, появление в проекте Робин Райт, которую я знаю больше двадцати лет, сыграло роль. Хотя мы с ней снимались в одном фильме, у нас было не так много совместных сцен, работать с ней на протяжении долгого времени в «Карточном домике» было невероятно приятно.

Мы написали несколько серий, но не стали делать пилот. И стали ходить по каналам, а они все хотели получить от нас пилотный эпизод. Все, кроме Netflix. В Netflix сказали нам: «Да не нужен пилот. Мы верим и тебе, и тебе. У вас обоих отличный опыт. Сколько вы хотите снять сезонов?» Мы сказали, что два. Они ответили: «Окей». Это решение изменило динамику написания сценария: нам не нужно было заявлять всех персонажей в пилотной серии, расставлять сюжетные крючки. Мы сразу могли начать рассказывать историю, которая развивается на протяжении долгого времени. Это было грандиозно, потому что мы обладали полным контролем над творческим процессом. Думаю, это отличный урок для телесетей. Доверяйте тем, кого вы нанимаете, и дайте им заниматься своим делом.

— Когда вы работали над образом Ундервуда, вы взяли что-то от своего же Ричарда III, которого играли в спектакле Сэма Мендеса?

— Я бы сказал, что я не вдохновлялся своим персонажем в спектакле, но Майкл Доббс, который написал сам роман, конечно, вдохновлялся героем Шекспира. Ведь в британском сериале героя зовут Фрэнсисом Уркхартом. Мы его заменили на Фрэнсиса Ундервуда, но инициалы остались те же — Ф. У. Он создавал своих персонажей, базируясь на шекспировских образах Ричарда III и Яго. И в британском сериале, и в нашей версии есть обращение к аудитории, отсутствие четвертой стены. Это все прямые отсылки к Шекспиру. Так сложилось, что я играл Ричарда III незадолго до того, как мы начали работать над сериалом, и это научило меня взаимодействию с аудиторией, что отчасти помогло мне создать и образ Фрэнсиса.



— Пост художественного руководителя театра вам позволил сыграть те роли, что вы давно хотели воплотить на сцене? Пользовались служебным положением?

— Я никогда не хотел для себя каких-то определенных ролей. Вот уже десять лет, как я работаю в Old Vic, и я ни разу не выбирал пьесу, в которой хотел бы сыграть. Я стараюсь прислушиваться к режиссерам и их идеям, играть те роли, в которых они меня видят. Я бы никогда, например, не подумал бы о Ричарде II, которого предложил мне сыграть Тревор Нанн. У нас было много дискуссий на тему того, почему он хочет поставить эту пьесу со мной, почему он вообще хочет ее поставить. Выяснилось, что он никогда раньше не ставил «Ричарда II», хотя он ставил спектакли чуть ли не по каждой пьесе Шекспира! Я тогда подумал, что будет интересно сделать это впервые. И мне, и ему. У меня нет списка ролей, которые я мечтаю сыграть, прежде чем умру. Мне всегда интересно, куда меня поведет режиссер, что он раскроет во мне. Главное в актерской работе для меня — вот эти отношения с режиссером.

— А скоро ли мы увидим ваши новые режиссерские проекты?

— Я надеюсь, что да. Как только я покину Old Vic, а это случится довольно скоро, потому что мое время там подходит к концу. Проблема с режиссерскими проектами в том, что они требуют кучу времени, а за последние десять лет, что я работал в Old Vic, у меня этого времени не было. Да и сейчас с «Карточным домиком» пока нет возможности освободиться. Но как только освобожусь, я надеюсь вплотную заняться режиссурой. На мой взгляд, это лучшая работа в кино.

Комментарии:

Чтобы написать комментарий, войдите через одну из социальных сетей: